Экосистемы — новый объект социологии

Любое направление экспансии предметной области экосистемного биоразнообразия расширяет ее содержание, выводя в ее предметное поле «юрисдикцию» различных наук: биологии (экосистемы в узком изначальном смысле), экологии, географии, экономики, социологии, этики, культурологии, педагогики, политологии, теологии.
Такое расширение предметной области фактически трансформирует ее в область социологии, вводя в поле социальной экологии. Введение в социологический научный оборот такого расширения связано со следующими обстоятельствами.

1. Собственно проблемы сохранения экосистем не могут быть решены вне общества, вне вполне определенных общественных культур: это означает, что социоэкосистемы изучаются с позиций социокультурных оснований различных обществ, создающих условия (предпосылки) или разрешения проблем собственно экосистем, или их усугубления.

2. Социоэкосистема является сложившейся динамической системой, в которой на сегодняшний момент разнообразию социальных практик отведена экспансионистская и агрессивная роль, вытесняющая биоразнообразие в дикие, труднодоступные места, далее в национальные парки, в заповедники и, наконец, в зоопарки и криогенные хранилища генного материала. Фактически речь идет о создании биологических концлагерей, изолированных от социумов по причине их агрессивности. Получается так, что биоразнообразие экосистем определяется способностью людей усмирить агрессию социума. Двигателем этой агрессии являются необразованность и безнравственность материалистических оснований жизни сложившейся цивилизации. Искусственный мир цивилизации вытесняет живой и естественный мир природы. Людей все в большей степени окружает мир искусственных «каменных джунглей» (городов), искусственных лесов и цветов, искусственной пищи и одежды, искусственных материалов. М.Твен съязвил однажды: «Цивилизация — это есть машина по производству потребностей, в которых нет потребности». Задачей эволюции уже является задача выживания и приспособления людей и экосистем к искусственному миру человеческой цивилизации. И еще — определения пределов экспансии этого искусственного мира.

3. Последнее десятилетие сформировало особую виртуальную культуру. Она все в большей степени заселяет мир человеческой цивилизации виртуальными образами, героями, наделяя их чертами живых людей, способных удовлетворять потребности реальных людей. Это приводит к ослаблению роли нравственных и социальных регуляторов в сексуальном поведении, к росту агрессивности, к искажению фундаментальных потребностей, таких, например, как потребность в материнстве (так, в игре «Томагочи», потребность в заботе, опеке (материнстве) регулируется отключением виртуального «дитяти» в случае, когда он надоедает). Социологи фиксируют синдром привлекательности виртуального мира (в нем все дозволено, все доступно и немедленно дает удовлетворение: можно убивать, получать сексуальное удовлетворение с кем угодно, можно быть героем и злодеем и т.д.). Одновременно проблемы реального мира становятся неинтересными, скучными, неактуальными. Очевидно, что в условиях экспансии виртуальной цивилизации шансы к сотрудничеству с природой уменьшаются. Более того, виртуальный мир обладает вполне реальной силой, меняя и социальную, и биологическую природу самого человека. Фактически идет процесс материализации виртуального мира. В нем природе нет места вообще. Она там если и присутствует, то только как миф беспроблемного мира.

4. Экспансия искусственного мира цивилизации, вытесняющего и уничтожающего живой мир, вызывает явление, называемое «синдром Сатурна». Он состоит в том, что в случае, когда плотность популяции, размер потребляемых ресурсов, производимых благ и объем производимой ею информации (новое качество среды, новые товары и т.д.) превышают критический уровень, наступают явления депопуляции, самоуничтожения искусственной цивилизации (например, войны, депопуляция в ряде стран, гомосексуализм, СПИД, рост суицида, числа абортов и бездетных семей с понижением способности мужских особей давать потомство, техногенные катастрофы, массовая смертность от голода, рост агрессивности, иррациональность поведения и т.п.). Однако считать эти факты следствием нарастания агрессивности социумов, снижения биоразнообразия в экосистемах у нас нет достаточных оснований потому, что таких исследований не проводилось (или о них нам неизвестно).

Очевидным является утверждение, что «вообще» людей (и обще