Когнитивные механизмы экологического сознания

Когнитивные механизмы экологического сознания

Роль
мышления в формировании экологического сознания (к какому бы виду это сознание
ни относилось) в процессе его функционирования, т. е. корректив, которые вносит
процесс познания в восприятие, воздействие и понимание природы, необычайно
высока. Изучение когнитивных механизмов сознания является одной из важнейших
задач в современной психологии.

Значимость
мышления для экологического сознания вытекает из определения, которое мы
привели в главе 1 (экологическое сознание это наше представление об окружающем мире и
отношение к нему).

Нет
необходимости доказывать, что познание является обязательным элементом
построения образа, модели мира, которая включает и поведение человека в
реальном объективном мире. Конечно, когнитивные процессы наряду с познанием
мира и законов, существующих в мире, определяют и место человека в этой
структуре, а также и в возможных виртуальных параллельных структурах,
создаваемых воображением человека. Последнее является очень важным, так как
позволяет человеку осуществлять то, что отличает человека разумного от всего
остального биологического мира,
планировать свою деятельность, «проигрывая» возможные варианты и реализуя тот,
который по тем или иным причинам показался оптимальным.

Такое
несколько более широкое толкование когнитивной психологии, чем то, которое было
дано при ее зарождении и охватывало только проблемы соотношения личности и
ситуации в ее проблемной репрезентации, поможет нам в понимании некоторых
особенностей экологического сознания.

Для
понимания дальнейшего следует принять положение о том, что в процессе
взаимодействия с внешней средой, прямого или косвенного, через общественный
опыт поколений человек получает два типа сведений, которые запечатлеваются в
долговременной памяти. С одной стороны, это знания, являющиеся как бы
отпечатком действительности, статической фотографией, преломленной через
механизмы сенсорного восприятия. С этой позиции знания субъективны и
определяются законами функционирования органов чувств и мозгом как конечной
инстанцией сенсорного пути. Так, я знаю, что есть Луна и звезды, деревья и
звери, дома и автомобили, но если я протаноп, то мое знание цветного мира
окажется значительно беднее, чем у трихромата.

С
другой стороны, наряду с отпечатком воспринимаются и запечатлеваются связи и
отношения, например причинно-следственные связи, знание превращается в
познание, являющееся объективным феноменом. Дальтоник не видит различия между
красным и зеленым цветом, но знание спектральных законов заставляет его прийти
к убеждению о существовании таких цветов. Нейтрино не может быть дано в
ощущении, не может быть объектом зрения, но оно есть объект познания.

Заслуживает
серьезного обсуждения то положение, что сознание становится сознанием лишь
тогда, когда отражает связи между объектами и процессами внешнего мира и свои
связи с этим миром. Отражая вначале конкретные связи, сознание приобретает
способность переносить эту конкретику на другие сходные явления и процессы появляется формальная логика и основанные на
законах этой логики ассоциации. Трудно согласиться с высказыванием Л.Леви-Брюля
о наличии дологического мышления у первобытного человека, хотя в нем, конечно,
присутствовала конкретная логика отдельных связей. Поражение копьем фигуры
нарисованного на стене пещеры медведя
этот акт требует достаточно сложных логических построений, наличия сложной
логики отношений.

Сознание
современного человека обязательно включает три основных раздела логики: логику
познания, логику сущности и логику бытия.

Познанное
всегда объективно, оно не зависит от мнений,
подходов и одинаково используется
в процессе мышления всеми носителями сознания, различия могут быть лишь в
отношении к этому познанному, в месте познанного в психологическом поле
К.Левина.

Когнитивная
психология базировалась на ряде представлений Ж.Пиаже и теории личного
конструкта, развиваемой в работах Г.Келли.

Теория
личного конструкта предполагает, что человек, получая сведения о внешнем мире и
из внешнего мира, формирует в сознании предположения о сущности полученного
сведения, его связях с другими явлениями и объектами внешнего мира. Такие
догадки и являются конструктами, т. е. базовыми элементами, на основе которых
строится основная конструкция мира.

Для
понимания дальнейшего следует учесть, что понятие «внешний» в теории Г.Келли
означает внешний по отношению к сознанию.

Понятие
конструкта близко к используемому в педагогике понятию «единицы знания», т. е.
какого-то сведения в совокупности со всеми характерными для него связями и
областями использования. Различия между ними не терминологические, а
сущ-ностные теория конструкта пытается
найти механизм и законы формирования этих конструктивных догадок.

Конструкты
могут быть двух видов: жесткими и гибкими, или закрытыми и открытыми.

Жесткий, закрытый конструкт как бы принимается за истину в последней инстанции, не
подлежащую сомнению. Часть таких конструктов состоит из прописных истин,
проверенных личным опытом или полученных в процессе обучения, типа «камень
падает вниз» или «Волга впадает в Каспийское море», но часть жестких
конструктов это положения, которые
являются базой для дальнейших построений, дальнейших догадок. Таков, например,
конструкт Талмуда: все, что написано в нем,
истина, даже каждое из взаимоисключающих друг друга утверждений истинно. Таким
же конструктом для школьников, изучавших химию в начале 30-х годов XX
столетия, было положение «окисление это
реакция присоединения кислорода». Очень часто мы встречаемся с условно жестким
конструктом, существование которого ограничено узкими пространственными и
временными рамками, т. е. конструкты типа «допустим, что…». Но основная часть
закрытых, жестких конструктов это те, в
незыблемости которых человек твердо убежден. Необходим очень мощный поток
противоречащей конструкту информации, чтобы хотя бы расшатать, если не
опровергнуть его.

На
степень закрытости конструкта влияют многие факторы.

Так,
очень устойчивы конструкты, для построения которых были использованы законы
формальной логики. Изучавшие историю физики хорошо знают те трудности, с
которыми утверждалась современная теория светового потока, формальная логика не
могла принять одновременного состояния в виде корпускулы и волны. Очень жесткие
конструкты формируются в детстве. Классическим примером такого конструкта
является убеждение об опасности пауков, которое обычно прививается матерью, не
очень осведомленной в арахнологии. Жесткие конструкты в обыденном экологическом
сознании появляются и как результат навязанного общественного мнения. Степень
жесткости конструкта зависит и от возраста: чем старше человек, тем труднее
изменить содержание конструкта, но здесь проявляется правило: чем менее
существен для сознания конструкт, тем труднее он расшатывается у лиц пожилого
возраста. Представляется, что жесткость конструкта определяется также и
выраженностью в сознании стремления к гомеостазированной структуре мира,
подчиняющейся только жестким детерминированным законам мироздания.

Открытые, гибкие конструкты могут быть легко преобразованы на основе вновь полученной
информации. На степень открытости-закрытости конструкта очень большое влияние
оказ
ывает субъективная значимость получаемой информации, на основе которой
строится конструкт или значимость сформированного в сознании конструкта.

Положение
о конструктах, сформированное Г.Келли и затем развитое в трудах других ученых,
близко соприкасается, по нашему мнению, с основным положением К.Левина о
психологическом поле как феноменологическом мире, определяемом наличием
напряженных систем.

Возникновение
конструкта, формирование его характеристик и, что очень важно, положение
конструкта в структуре сознания во многом определяются наличием в сознании уже
сформированных конструктов. Эти конструкты создают благоприятную почву для
новых построений, они формируют состояние ожидания.

Ожидание,
по-видимому, это еще одна черта конструкта, особенно характерная для открытых,
гибких конструктов. Ее смысл заключается в том, что образованный в процессе
мышления конструкт, как единица познания, взаимодействуя с другими
конструктами, получает возможность установления новых связей, а получив
дополнительную информацию, стремится войти как составная часть в новый
конструкт. Именно этим определяются беспредельные возможности сознания.

В
сфере познания независимо от объекта (познание ли внешнего по отношению к
сознанию явления, процесса, объекта или познания сознанием самого себя) роль
ожидания играет теория, т. е. вскрытая закономерность, предполагающая
обязательное наличие каких-то еще неизвестных процессов или явлений.

Мы
не будем подробно разбирать проблемы теории (это скорее философские, чем
психологические проблемы), и не будем доказывать важность теории. Для нас важны
два положения. Одно связано с тем, что если предсказанное теорией подтвердилось
на практике, то догадка, как основа конструкта, превращается в уверенность.
Второе положение состоит в том, что появившаяся в сознании и подтвердившая свою
правоту теория, во-первых, перестраивает соотношения между уже имеющимися
конструктами, во-вторых, сама порождает конструкты, уже не требуя
дополнительной информации, и, в-третьих, может формировать на своей основе
теории на более высоком уровне абстракции, т. е. сама может играть роль
исходного конструкта. Так, теория электронных химических процессов превратила
упомянутый выше конструкт окисления лишь в частное проявление нового
конструкта, теория относительности образовала новый для физики конструкт
зависимости массы от скорости и т. п.

Вклад
в познание когнитивных процессов, внесенный Ж.Пиаже, заключается в том, что,
основываясь на способности сознания изменять сенсорный вход согласно какой-либо
схеме, уже имеющейся в сознании, последнее может само по правилам и
закономерностям, предусмотренным этой схемой, изменять не только особенности
входа, но и исходный набор правил своего функционирования, поведения.

Исходная
«настройка» системы связана с имеющейся концепцией «Я», которая интерпретирует
информацию, вызываемую сенсорным входом.

Организация
восприятия и его интериоризация формируют целостное представление об объекте
или процессе внешнего по отношению к созданию мира. Практически с самого
раннего детства в формировании такого представления (а это уже конструкт, по
мнению Г.Келли) участвует память, в том числе и долговременная. В свою очередь
мобилизация энграмм, образов (в настоящее время более предпочтительным является
термин «паттерн») из памяти обеспечивает установление связей, процессов
идентификации, классификации, узнавания, т. е. ассоциативного мышления.

Отвлекаясь
на какой-то момент в сторону, скажем, что роль ассоциаций в процессах познания
исключительно велика, но ассоциативное мышление является также продуктом
развития сознания, особенно общественного сознания. Именно это определяет
существенное различие законов ассоциативного мышления у представител