Концепция права, морали, этики в экологическом сознании

Концепция права, морали, этики в экологическом сознании

В экологии как науке, описывающей взаимоотношения в
природе, преимущественно в биосфере, вообще отсутствуют сами понятия права,
нравственности, морали, этики и близкие к ним. Это вполне понятно, так как в
природе существуют детерминированные законы, исключающие какую-либо возможность
иного взаимоотношения объектов.

Огонь сжигает деревья, и иного быть не может, так же
как вода не может не растворять растворимые соли. Лев не может стать
вегетарианцем и не убивать животных, жираф
не обгладывать деревья, поскольку такая необходимость действий генетически
заложена у животных и их прекращение означало бы гибель.

В этом отношении интересны результаты экспериментов,
проводившихся в лаборатории И.П.Павлова, в которых исследователь пытался
выработать пищевой условный рефлекс на болевой раздражитель. Лишь при особых
условиях в некоторых случаях такой противоестественный рефлекс удалось
выработать, но это приводило к появлению невроза и скорой гибели животного.

Правда, нам могут возразить, что при интродукции
некоторых рыб отмечались случаи перехода их от растительной к плотоядной
системе питания, но это возражение ложное, так как эти рыбы были исходно
всеядными.

Таким образом, мы должны прийти к мысли, что
рассматриваемые концепции могут возникнуть и возникают лишь в человеческом
обществе и характеризуют правила взаимоотношений между людьми или группами
людей, связанные с процессами выбора, запрета, предпочтения, разрешения и
ограничения. Можно сказать, что распространение понятий права, нравственности,
этики и морали на природу есть не что иное, как очеловечивание природы.

Исторически этот процесс возник, вероятно, на том
уровне взаимоотношений между людьми, на котором появилась возможность выбора. В
тех жизненных ситуациях, когда такая возможность отсутствует, распространение
на эти ситуации правовых и морально-нравственных категорий бессмысленно.

Именно наличие выбора предполагает возможность
появления таких поведенческих категорий, как запрет и разрешение, предпочтение
и ограничение. Именно эти две пары категорий и лежат в основе всего понятийного
комплекса правовых, моральных, нравственных и этических норм.

В рамках этой книги мы не имеем возможности изложить
чрезвычайно интересную и порой парадоксальную историю становления и развития
категорий права, нравственности и этики, тем более что по этой теме имеется
очень богатая литература, но данная проблема всегда определялась правилом:
меняется выборменяется и содержание
категориальных понятий.

Таким образом, рассматривая отношения
человек-природа, мы приходим к выводу, что возможностью выбора располагает
только человек, природа такой возможности не имеет. Поэтому разбираемые
категории в экологическом сознании касаются только человека и устанавливают
определенные правила его отношений с объектами и явлениями природы. Вне этих
односторонних отношений нравственные и правовые категории существовать не
могут, и попытки использовать их можно рассматривать лишь как проявление
крайнего антропоцентризма экологического сознания.

Приведем два примера. Один из них предельно очевиден
и касается использования терминов «полезные» и «вредные» животные.

В природе не существует этих понятий как
неотъемлемых абсолютных качеств растения или животного. Объекты природыэто данная реальность, и их качество
полезности или вредности существует лишь в сознании человека, оценивающего
также с очень узких позиций возможности своих взаимоотношений с этими объектами
природы.
Хинное дерево полезно для человека лишь потому, что из него добывают
хинин, нужный только человеку. Вне этой ситуации «полезность» дерева как
понятие исчезает.

В установившемся экологическом балансе даже такая
возможность деления на «полезные» и «вредные» отпадает. Об этом свидетельствует
печальный опыт борьбы с объектами природы, отнесенными к категории «вредных», и
иногда приходится даже законодательно защищать некоторых якобы «вредных»
животных, как это произошло в Средней Азии с ядовитыми змеями.

Вообще следовало бы исключить использование в
школьных учебниках часто встречающегося термина «полезные» и «вредные» животные
и растения, заменив его на «используемые человеком» и «опасные для человека».

Кажется более приемлемым разделение объектов природы
по критерию «опасный-безопасный», которое довольно широко используется в
зоопсихологии, но и здесь явно вырисовывается антропоцентризм отражения в
природе факторов, создающих деструктивные ситуации для какого-либо объекта,
прежде всего для человека.

Второй пример связан с существованием такого
феномена экологического сознания, как вегетарианство, вернее той его
разновидности, которая связана с очеловечиванием животных. Вспомним хотя бы
знаменитый лозунг «Я никого не ем!»

Физиологические и биохимические процессы,
протекающие в организме человека, особенно те, которые связаны с белковым
обменом, определяют необходимость всеядности. Напомним также, что по причинам
экологического и примитивно философского характера в некоторых племенах был
широко распространен каннибализм как общественное явление, входящее в категорию
морали и этики.

Эти примеры, по нашему мнению, доказывают, что
категории права и нравственности существуют в экологическом сознании как
понятия, относящиеся только к человеку и определяющие правила и нормы его
отношений с внешней средой в тех случаях, когда имеется ситуация выбора. Мы не
сможем остановиться подробно на всех аспектах правовых и нравственных
концепций, используемых экологическим сознанием, и остановимся лишь на тех,
которые или спорны, или представляют особый интерес по своим теоретическим или
прикладным характеристикам.

Одним из них является проблема, которую можно
отнести к философии права, распространяемого на экологические отношения. Если
опираться на определение права как совокупности устанавливаемых
общеобязательных норм поведения, соблюдение которых обеспечивается мерами
воздействия, то можно в нашем случае рассматривать понятие права как
совокупность норм поведения, которыми руководствуются человек или общество при
своем активном вмешательстве в природу.

В экологическом сознании философия права отражается
в виде принципа «господства человека над природой». Пожалуй, трудно найти в
экологии и в практическом природоведении проблему, по которой бы имелись столь
противоречивые и непримиримые позиции, как по проблеме права человека быть
господином природы. Споры по этой проблеме являются не только теоретическими, они
переносятся и в практическую область, а очень часто становятся и объектами
политических решений.

Одна позиция заключается в том, что человек
присваивает себе в своих интересах исключительное право вмешиваться в
существующее природное равновесие и изменять его, не обращая внимания на
последствия такого вмешательства для других объектов природы, и живых, и
неорганических, а также для всей экосистемы в целом. Такое вмешательство может
производиться одним человеком в пределах его зоны обитания, но может осуществляться
в государственном и даже глобальном масштабе. Затруднения в такой реализации
возникают только в сфере экономических и технических возможностей подобного
вмешательства или же в сфере межгосударственных политических отнош
ений,
например по вопросу распределения объемов используемой воды в реках,
протекающих по нескольким государствам, при регулировании стока воды одним из
государств.

Известно много попыток широкомасштабного
использования такого исключительного права, наиболее яркими из них явились проекты
перевода стока северных рек в южные районы Советского Союза и более ранний
проект осушения болот Белоруссии. Надо констатировать, что основные споры и
доводы, приводимые не только защитниками, но и противниками проектов,
относились к экономике, а не к экологии.

В настоящее время в сферу тезиса «господство над
природой» благодаря успехам генной инженерии вошла новая, ранее не
существовавшая возможность реализовать такие формы воздействия (казавшиеся
ранее фантастическими) не только на природу, но и на человека, которые способны
преобразить глобальную экологическую ситуацию в случае их осуществления.
Некоторые исследователи (хотя чаще об этом пишут фантасты) уже задумываются над
вероятностью появления на Земле созданного человеком технологического или биологического
«второго разума» (см. главу 18).

Диаметрально противоположной является точка зрения,
декларирующая принцип полного отказа от вмешательства в природные процессы,
которые могли бы серьезно нарушить сложившиеся экологические отношения.
Особенно ярко это проявляется в случаях, когда стоит вопрос о каком-либо
локальном, региональном воздействии на природу, например при решении вопроса о
заселении того или иного участка территории, благоустройстве леса и т. п., такие намерения почти всегда в той или иной
мере отвергаются группой людей. Исследования показывают, что в эту группу
входят как люди, характеризующиеся просто некоторой инертностью экологического
сознания, стремлением к гомеостазированию условий обитания и изначальному
отрицанию всего нового, так и люди, занимающие активную осознанную позицию
невмешательства человека в экологию природы.

Так, в период дискуссии о возможности строительства
нового московского зоопарка в районе лесопарка Битца у людей, протестовавших
против этого проекта, причины протеста распределились так: протест по
экономическим причинам и по причинам эгоистического характера, не связанным с
экологией, — 69%, по экологической
инертности — 20% и по идеологическим
экологическим мотивам — 11%. Одиннадцать
процентов это уже довольно значимая
величина, которая говорит о необходимости считаться с этим мнением.

Позиция невмешательства получила довольно веские
доводы в свою пользу после нескольких экологических катастроф последнего
времени и, как это будет показано далее, превратилась в кредо крупного
общественного движения, в ряде стран оформленного как политическая партия.

Таким образом, идет борьба между двумя
противоположными лозунгами: «господство над природой» и «защита природы».

Борьба этих двух положений, теперь уже определившихся
в виде общественно-политических воззрений, проводится с разных исходных позиций
их сторонников. Первые базируются на понятиях пользы, обеспечения потребностей,
высокого уровня жизни, благосостояния. Вторые, опираясь на отрицательные
стороны научно-технического прогресса, чаще оперируют эмоциональными доводами.

Трагизм возникшей ситуации, как нам представляется,
заключается в том, что и право на господство, и право на защиту рассматриваются
как взаимоисключающие положения, а на самом деле они должны взаимно дополнять
друг друга. Поэтому мы не случайно дали выше определение права, в котором
присутствует элемент ограничения.

Необходимо напомнить, что понятие права относится
только к человеку и только к тем ситуациям, когда у человека есть выбор. Не
может быть
права дышать или права есть пищу и пить воду. Следует также всегда
учитывать, что независимо от нашего желания человек самим своим присутствием и
своей деятельностью уже оказывает на природу определенное воздействие,
нарушающее экологические связи.

В процессе развития человеческого общества
расширялись возможности воздействия человека на окружающую среду, вследствие
чего все больше и больше стали преобладать не только нарушающие, но и
созидательные тенденции в связях человек
природа.

Установившиеся до появления разумного человека
отношения между органическими и неорганическими объектами природы подверглись
революционным преобразованиям уже на стадии одомашнивания животных и
окультуривания растений. Появилась новая форма природных отношений направленное преобразование природы в
интересах удовлетворения потребностей человека, т. е. совершился акт господства
человека над природой и у человека появилась возможность выбора путей и форм
удовлетворения потребностей, а также возможность формирования и Применения
правовых концепций в отношении человека к окружающей среде.

В самой природе человека, в отличие от других
представителей животного мира, заложено стремление к новому, к удовлетворению
потребностей, т. е. к увеличению объема и способов вмешательства в окружающую
среду и к увеличению числа объектов среды, на которые распространяется такое
вмешательство. Остановить прогресс невозможно, это противоречит сущности
человека, поэтому концепция права должна быть связана только с выбором одной из
допустимых или возможных форм воздействия.

Вероятно, только так и можно трактовать принцип
господства человека над природой как
право на воздействие, преобразующее старые экологические связи в процессе
контакта с природой и во имя развития человеческого общества.

В процессе выбора должно действовать правовое
ограничение, связанное с принципом минимизации отрицательных последствий и
сохранения главных системоопределяющих принципов того био-геоценоза, в который
намеревается войти человек. Это и есть то право на защиту природы, о котором
так много говорят. Оптимальной, наиболее гармоничной для природы является
ситуация, когда человек, как господин природы, берет на себя право ее защищать,
исходя из той модели природы, которую он выбирает для себя как наиболее
предпочтительную. Место объектов природы в этой модели и определяет то, что в
системах правовых отношений определяют как «право (кого-нибудь) на
существование», а человек присваивает себе привилегию распоряжаться этим
правом.

Так, например, человек пытается безжалостно уничтожить
в городских подвалах, продуктовых складах, на рынках, кораблях и т. п. крыс,
лишая этим их права на существование, создает заповедники для каких-либо
редких, исчезающих животных, по своим соображениям даруя им право на жизнь.
Надо сказать, что сейчас это право используется на достаточно разумных
основаниях и, пожалуй, только сверхортодоксальные буддисты выступают против
борьбы с вшами, клопами и другими насекомыми
разносчиками инфекционных болезней, хотя на самом деле это значительное
вмешательство в экологическое равновесие.

Отказ человека от этих прав, по сути, будет отказом
от своей человеческой сущности. Это
реальность, какой бы жестокой она ни казалась представителям крайне
консервативной части экологического движения. Если мы рассмотрим реальную
экологическую политику сегодняшнего дня, то увидим, что право защиты природы
сводится лишь к праву ограничения какой-либо стороны выбора. Очень нагляден в
этом отношении пример Великобритании, где экологическое движение заставляет с
собой считаться и парламент, и правительство. Известны случаи, когда оно
заставляло правительство или частных предпринимателей полностью или частично
отказаться от размещения объект