Как информируются население, журналисты на Западе, если в какой-то из их стран произошла авария на атомной станции?

Автор работы констатирует, что «освещение аварии в Чернобыле во многом схоже с освещением аварии в Тримайл-Айленде. Корреспонденты сталкивались с аналогичными трудностями при сборе информации».
Профессор Рубин полагает, что как в СССР, так и в США просто нет опыта организации информационного обслуживания журналистов по причине исключительности самого явления. Все пребывали в состоянии полной уверенности, что ничего подобного произойти не может. Например, владелец АЭС в Тримайл-Айленде буквально за два дня до аварии опубликовал статью, в которой уверял читателей в абсолютной безопасности своей станции. А издающийся для американцев журнал «Совьет лайф» привел высказывание главного инженера Чернобыльской АЭС Фомина незадолго до аварии о том, что авария на станции может якобы произойти один раз в 10 тыс. лет. Получается, что специалисты, как и средства массовой информации обеих стран, считали, что возможность крупной аварии на атомных электростанциях крайне незначительна и что населению прилегающих районов ничто не угрожает.
Далее американский профессор пишет: «Хотя руководство станции собралось на АЭС Тримайл-Айленд через несколько часов после аварии, работники отдела по связи с общественностью, другие сотрудники АЭС не могли ничего сообщить населению. Отдел связи с общественностью был готов, даже стремился удовлетворить интерес журналистов, но не мог этого сделать из-за отсутствия разработанной системы связи с группой, занимающейся ликвидацией аварии. Первые, самые напряженные два дня отдел связи с прессой получал очень скудную информацию…»
Здесь уместно для сравнения привести слова первого генерального директора производственного объединения «Комбинат» доктора технических наук Е. И. Игнатенко, который, отвечая на вопрос американского драматурга Джеймса Миллера, сказал: «Я, как специалист, следил за американской аварией на Тримайл-Айленд. А затем мне уже самому приходилось давать интервью о Чернобыле, куда я прибыл во второй половине дня 26 апреля 1986 г. Должен сказать, что проблема заключалась не в том, что информация как с американской, так и с советской станций выдавалась поздно или рано или кто-то хотел препятствовать ее распространению. Мы получали неточные сведения из Америки не потому, что американские специалисты хотели этого. А потому, что оии не сразу разобрались в том, что происходит. Так же было и у нас».
Как считает профессор Рубин, «высшее руководство Америки защищало ядерную энергетику ничуть не меньше, чем их коллеги в Кремле. Анализ выступлений президента Джимми Картера и министра энергетики Джеймса Шлезинджера перед прессой показывает, что во всех 36 случаях они возражали против распространения тревожных сообщений и старались успокоить (общественность.— Авт.)».
Для нас небезынтересны и такие, например, факты. Министерство энергетики США на второй день после аварии в Тримайл-Ай-ленде направило на место события своего специального представителя Д. Дила. Именно ему поручалась координация работы по сбору сведений об уровнях радиации и распространению полученной информации. Но, несмотря на это, ему было запрещено непосредственное общение с прессой. Пресс-секретарь губернатора, кроме того, не разрешал давать какие-либо сведения даже членам специальной группы Бюро радиологической защиты штата Пенсильвания. Корреспондент газеты «Вашингтон стар» вспоминает, что чиновников приводил в замешательство интерес журналистов к радиации.
Дело, очевидно, в том, что ни на Западе, ни у нас просто нет достаточного опыта, каким образом информировать население и прессу о крупных радиационных авариях. Ибо никто не изучал, как в таких случаях поведет себя население, каким образом станет интерпретировать пресса такие непростые данные, как состояние радиационной обстановки.
Никогда правительства стран, где случались ядерные аварии, пе были откровенны в достаточной степени. Например, когда произошла авария в Уиндскейле в 1957 г., правительство Великобритании три дня спустя сообщило, что радиоактивное облако ушло в море и опасности для населения нет. На самом деле радиоактивное облако пересекло значительную часть Англии и ушло затем в Европу.
В 1954 г. правительство США в течение 10 дней не извещало об испытаниях водородной бомбы на атолле Бикини и о том, что жители Маршалловых островов и американские военнослужащие подверглись облучению. Об этом было сообщено лишь после того, как об этом рассказал морской пехотинец &m
dash; свидетель происшествия.
Таким образом, имевшийся до Чернобыля опыт информирования в случае крупной ядерной аварии абсолютно не дает нам никаких проверенных знаний о том, как это делать наилучшим образом. В этих вопросах нет пока общепринятой и отработанной методики. Один из уроков Чернобыля как раз и состоит в том, что ваяшо знать, как в случае катастрофы подобного масштаба сообщать обо всем этом населению, чтобы, пе вызывая паники, организованно провести необходимые мероприятия. Здесь, видимо, должны учитываться в полной мере рекомендации психологов, социологов и других специалистов. Необходимо » создать и специальные слуя^бы информации и связи с общественностью.